Душа, только что подавшая голос, была моим дедушкой с польской стороны. Да, это правда – мы и в самом деле с ним очень дружили. Он был единственным человеком на свете, с которым я мог поговорить. Дедушка понимал меня и мог беседовать со мной часами, объясняя, что и для чего существует в этом мире. Он понимал, что и мать, и отец, его собственный сын, плохо обращаются со мной, но никогда не упрекал их в этом, – по крайней мере, прямо. Но мы-то с ним понимали все без слов, и благодаря этой связи между нами двумя все обстояло более-менее сносно. Когда же он умер, для меня словно бы рухнул весь мой мир.

– Да, мы были друзьями, дедушка, – ответил я. Слезы навернулись мне на глаза, и я энергетически воссоединился с этой прекрасной душой. – Мне так тебя недоставало, когда ты умер. Не сомневаюсь, тебе это известно, правда?

– Ну конечно. Но я был рядом с тобой все время, на протяжении всей твоей последующей жизни. После возвращения домой Сюзан мы действовали с ней заодно в паре случаев, когда нужно было выручать тебя в сложных обстоятельствах. Но и в ранние твои дни я тоже был рядом, чтобы поддерживать тебя.

Знаешь ли, это очень непросто для нас здесь сопротивляться желанию помогать душам, которые там, на Земле, совершают свое путешествие. Я видел, как ты борешься с ужасной болью, и отчаянно хотел придумать способ избавить тебя от страданий. Но не следовало забывать, что именно ради того, чтобы испытать эту боль, ты заключил свой контракт. И с этой точки зрения твоя ситуация была просто идеальной. Тем не менее я всегда утешал тебя, насколько это было возможно.

– Спасибо тебе, – сказал я.

Тут снова вмешался Харли:

– Боль отделения при расставании с твоим дедушкой и рана, которую оно причинило тебе, были настолько суровы, что это принесло тебе еще 500 кармических единиц. Такую рану ты получал еще не однажды на протяжении своей жизни.

– Таков был паттерн моей жизни?

– Да. Мы стремимся группировать жизнь по паттернам, потому что испытывать боль одного и того же рода снова и снова, при столкновении с разными людьми, – это не только повышает уровень боли, но и привлекает внимание, когда ты начинаешь пробуждаться. Воочию увидеть и распознать такие паттерны в своей жизни – это один из тех моментов Сатори, о которых я уже говорил.

– В самом деле, я страдал от одной и той же раны примерно каждые десять лет, – предположил я. – И для меня это был настоящий момент Сатори, когда я различил в этой повторяемости связный паттерн.

Я тоже прибег к помощи экрана, чтобы показать на нем мои паттерны на линии жизни.

– Я покинул дом в возрасте 18 лет. В 28 умер мой ребенок. В 38 – у Сюзан диагностировали рак. В 48 началась новая жизнь и новая карьера. Это одна серия «десяток», у которой хороший конец – исцеление. Между этой серией – еще одна «десятка», когда я развелся с Джун в возрасте 32 лет, а Сюзан умерла, когда мне было 42. Наконец я женился на Верне, когда мне было 54, и умер в 64. Вот это да!

– Определенно, все выглядит так, будто десятка – твое число, не так ли? – Слова Харли только убедили меня в верности моего наблюдения. – К тому времени, когда тебе исполнилось 20, ты уже скопил 2000 КЕ. Смерть твоего новорожденного младенца стала для тебя огромным ударом. В сочетании с тем, что это разрушило твой брак и послужило причиной развода, это принесло тебе еще 1500 КЕ. Сумма – 3500, а ведь тебе было всего 32. В самом деле, неплохой результат.

Харли затем спроецировал голубую линию над черной линией, образовывавшей пики и впадины. Пики представляли собой моменты максимальной боли. Под черной линией он спроецировал красную линию, которая поднималась и падала зеркальным отображением черной, показывая количество подавленной боли, ассоциирующейся с каждым пиковым переживанием. Подавление или угнетение боли служит цели ее повышения. Чем сильнее она подавляется, тем более значительной болью она отзовется с течением времени, тем самым принося больше кармических единиц.

– Однако до цели еще был совсем не близкий путь. Поэтому, когда тебе было 38, мы послали тебе болезнь Сюзан. Это событие, которому была уготована особая роль в твоей жизни, должно было принести тебе целый ворох кармических единиц. Мы запланировали его в надежде довести тебя до душевного срыва, точь-в-точь к первому Сатори, когда тебе уже стукнет пятый десяток.

И все вышло как по нотам. Вы оба без памяти любили друг друга, поэтому, когда она заболела раком и умерла через четыре года после того, как ей поставили диагноз, твоя боль оказалась действительно невыносимой. Ведь ты почти не отходил от нее все это время, видел, как она тает на глазах и ужасно страдает.

Мы было даже подумали, что перестарались и ты можешь захотеть выйти из игры. Но ты продолжал идти вперед. Вся группа, присутствующая здесь, работала не покладая рук, чтобы помочь тебе не сойти с дистанции и продержаться в этот период.

И, как бы то ни было, это принесло тебе все остававшиеся 3500 КЕ. А это означало, что теперь ты можешь начать Пробуждение.

– Ты раньше упоминал, что я заработал добавочные кармические единицы, кроме тех 7500, на которые вызвался, – перебил его я. – Когда я их заработал?

– Еще 1000 единиц ты нарастил на протяжении фазы Пробуждения, – ответил Харли. – Как уже отмечал твой АА-попечитель, переживание душевного срыва вылилось в сплошной деструктив. Подобное поведение – достаточно обычное явление, которым сопровождается начальная часть Пробуждения. Оно же приводит к очень болезненным переживаниям, так что их тоже можешь записать себе в кредит.

Тут Харли переключил скорость и уже сам задал мне вопрос:

– А теперь, Стив, скажи нам, что для тебя изменилось, когда ты начал процесс своего Пробуждения. Какие сдвиги произошли в твоем сознании?

– Ну, как вы сами знаете, – начал я, – поначалу я действительно наломал дров, потому что утратил свои ориентиры. Ведь рухнул весь мой мир, казавшийся таким понятным вплоть до этой самой поры, – мир, который сформировал меня. Я стал еще сильнее злоупотреблять спиртным, и поведение мое стало и вправду саморазрушительным. Но примерно через шесть месяцев что-то произошло внутри меня. Это выглядело так, будто повернули какой-то переключатель. Я стал ощущать внутренний